Для человека, который не называет себя христианкой, я слушаю довольно много проповедей. В последнее время они дают мне столь необходимую духовную подпитку.
В последнее время, когда я говорю, что работаю в сфере защиты прав мигрантов, люди либо сочувственно морщатся, либо — что ещё страннее — благодарят меня «за службу», словно я солдат в какой-то справедливой войне.
На самом деле мой вклад чаще всего сводится к пресс-релизам и графике в Canva. Я работаю из дома, сижу на встречах. Если это и война, то моя роль — промежуточный бюрократический исполнитель.
Правда в том, что не имеет значения, насколько вы защищены от реальности «миграционного ландшафта». Даже если вы не среди тех, чьим близким угрожают люди с оружием, вы всё равно испытываете моральный и духовный ущерб.
Я делаю всё, что обычно советуют для психического здоровья: стараюсь не приносить работу домой, использую разные способы справляться со стрессом, хожу к терапевту, у меня есть собака и кошка. И всё же наступает момент, когда я чувствую себя истощённой: плохие дни перевешивают хорошие. Мне тяжело начинать рабочий день, новости вызывают тревогу, ночью я лежу без сна и думаю — делаю ли я достаточно, могу ли сделать больше?
Именно в этом состоянии я начала слушать проповеди. Сначала — короткие фрагменты в Instagram, проповеди Мэтью Поттса, пастора Мемориальной церкви Гарварда. Эти слова говорили о боли и отчаянии нашего времени — и мне хотелось больше. Я нашла записи проповедей и стала слушать их целиком. Это стало моей традицией по понедельникам: пока я просматриваю новости, в наушниках звучит проповедь.
Иногда это Поттс, иногда — другие проповедники. Но каждый раз это 15–20 минут, напоминающие мне о святости моей работы и ценности человеческой жизни — даже если моя вера в Бога не всегда ясна. Это помогает вернуться к делу, снять напряжение, вспомнить, что перемены происходят не благодаря героическим одиночкам, а благодаря многим людям, надеющимся на одно и то же.
Я уже писала о том, что не решаюсь назвать себя христианкой. Есть ранний болезненный опыт, связанный с религией, есть сомнения, есть усталость. Но есть и открытость — иначе я бы не получила богословское образование и не писала бы об этом.
И вот я признаю: проповеди, рожденные в христианской традиции, помогают мне восполнять духовную потребность. Ничего удивительного — вода действительно мокрая.
Я не хочу сейчас придавать этому больше значения. Я не ищу церковь и не готова снова рисковать сердцем. Но это уже что-то.
Песня Кэти Кирби «Table» начинается словами: «Он приготовил для меня стол, и однажды мне придётся сесть и поесть». В этих словах — моя нерешительность: я знаю, что есть изобилие, но лишь хожу вокруг, тревожная и не решающаяся приблизиться.
В клипе певица разбивает стол на щепки — и я понимаю это чувство. Так я чувствую себя и по отношению к миру, и к церкви.
Но в конце она из этих обломков строит укрытие. И песня задаёт вопрос: «Пробовал ли ты отдать всё до конца?»
Сейчас мне кажется, что я отдаю всё, что у меня есть — так же, как и многие из нас. Я не хочу копить силы «на потом». Я хочу тратить их сейчас — в работе, в боли, в надежде.
Когда я слушаю эти проповеди, я понимаю: это не то же самое, что сидеть за столом. Но пока я отдаю всё, что могу, они становятся для меня пищей — переданной с заботой теми, кто уже за этим столом и всё ещё держит для меня место.
Однажды я, возможно, сяду и поем.
—
Алехандра Олива — правозащитница в сфере миграции и автор книги Rivermouth: A Chronicle of Language, Faith and Migration.
